На днях не знаю сам зачем зашел я в незнакомый?

7 ответов на вопрос “На днях не знаю сам зачем зашел я в незнакомый?”

  1. Злой Мага Ответить

    уверен в том, что ты говорил насчет зимних месяцев?
    — Насчет зимних месяцев?
    — Ну, насчет свирепости только в зимние месяцы.
    — А-а. Да, да, все правильно. Ну, Пух, ты понял, что ты должен делать?
    — Нет,— сказал Медвежонок Пух.— Не совсем А что я должен делать?
    — Ну, все время говорить и говорить с Кенгой, чтобы она ничего не замечала.
    — Ох! А о чем?
    — О чем хочешь.
    — А может быть, почитать ей стихи или что-нибудь в этом роде?
    — Вот именно,— сказал Кролик.— Блестяще. А теперь пошли.
    И все они отправились искать Кенгу.
    Кенга и Ру мирно проводили послеобеденное время у большой ямы с песком. Крошка Ру упражнялся в прыжках в высоту и в длину и даже в глубину — учился падать в мышиные норы и вылезать из них, а Кенга волновалась и поминутно приговаривала: «Ну, дорогой мой, еще один раз прыгни, и домой». И в этот момент на холме появился не кто иной, как Пух.
    — Добрый день, Кенга,— сказал он.
    — Добрый день, Пух.
    — Смотри, как я прыгаю! — пропищал Крошка Ру и упал в очередную мышиную нору.
    — Привет, Ру, малыш!
    — Мы как раз собираемся домой…— сказала Кенга.— Добрый день. Кролик. Добрый день. Пятачок.
    Кролик и Пятачок, которые тем временем показались с другой стороны холма, тоже сказали «добрый день» и «привет, Ру», а Крошка Ру пригласил их посмотреть, как он прыгает…
    Они стояли и смотрели. И Кенга смотрела — смотрела во все глаза…
    — Послушай, Кенга,— сказал Пух после того, как Кролик подмигнул ему второй раз,— интересно, ты любишь стихи?
    — Не особенно,— сказала Кенга.
    — А-а,— сказал Пух.
    — Ру, дорогой мой, еще один раз прыгни, и нам пора домой!
    Наступило недолгое молчание. Крошка Ру свалился в очередную мышиную нору.
    — Ну, давай, давай!— громко прошипел Кролик, прикрывая рот лапкой.
    — Кстати, о стихах,— продолжал Пух.— Я как раз сочинил небольшой стишок по дороге. Примерно такой. М-м-м… Минуточку…
    — Очень интересно,— сказала Кенга.— А теперь, маленький мой Ру…
    — Тебе понравится этот стишок,— сказал Кролик.
    — Ты его полюбишь,— пропищал Пятачок.
    — Только слушай очень-очень внимательно,— сказал Кролик.
    — Ничего не пропусти смотри,— пискнул Пятачок.
    — Да, да,— сказала Кенга. Но, увы, она не сводила глаз с Крошки Ру.
    — Так как там говорится, Пух? — спросил Кролик.
    Пух слегка откашлялся и начал:
    СТРОКИ, СОЧИНЕННЫЕ МЕДВЕДЕМ
    С ОПИЛКАМИ В ГОЛОВЕ
    На днях, не знаю сам зачем,
    Зашел я в незнакомый дом,
    Мне захотелось Кое с Кем
    Потолковать о Том о Сем.
    Я рассказал им, Кто, Когда,
    И Почему, и Отчего,
    Сказал Откуда и Куда,
    И Как, и Где, и Для Чего;
    Что было Раньше, что Потом,
    И Кто Кого, и Что к Чему,
    И что подумали о Том,
    И Если Нет, То Почему?
    Когда мне не хватало слов,
    Я добавлял то «Ах», то «Эх»,
    И «Так сказать», и «Будь здоров»,
    И «Ну и ну!», и «Просто смех!».
    Когда ж закончил я рассказ,
    То кое-кто спросил: «И все?
    Ты говорил тут целый час,
    А рассказал ни те» ни се!..—
    Тогда…
    — Очень, очень мило,— сказала Кенга, не ожидая рассказа о том, что произошло тогда.— Ну, самый, самый последний раз прыгни, Ру, дорогой мой, и мы пойдем домой!
    Кролик подтолкнул Пуха локтем в бок.
    — Кстати, о стихах,— поспешно сказал Пух.— Ты когда-нибудь обращала внимание на вон то дерево, во-он там?
    — Где?..— сказала Кенга.— Ну, дорогой малыш…
    — Во-он там, впереди,— сказал Пух, показывая за спину

  2. Destroy_ST Ответить

    Кролик и Пятачок, которые тем временем показались с другой стороны холма, тоже сказали «добрый день» и «привет, Ру», а Крошка Ру пригласил их посмотреть, как он прыгает…
    Они стояли и смотрели. И Кенга смотрела — смотрела во все глаза…

    — Послушай, Кенга, — сказал Пух после того, как Кролик подмигнул ему второй раз, — интересно, ты любишь стихи?
    — Не особенно, — сказала Кенга.
    — А-а, — сказал Пух.
    — Ру, дорогой мой, ещё разок прыгни, и нам пора домой!
    Наступило недолгое молчание. Крошка Ру свалился в очередную мышиную нору.
    — Ну, давай, давай! — громко прошипел Кролик, прикрывая рот лапкой.
    — Кстати, о стихах, — продолжал Пух. — Я как раз сочинил небольшой стишок по дороге. Примерно такой. М-м-м… Минуточку…
    — Очень интересно, — сказала Кенга. — А теперь, маленький мой Ру…
    — Тебе понравится этот стишок, — сказал Кролик.
    — Ты его полюбишь, — пропищал Пятачок.
    — Только слушай очень-очень внимательно, — сказал Кролик.
    — Ничего не пропусти смотри, — пискнул Пятачок.
    — Да, да, — сказала Кенга. Но, увы, она не сводила глаз с Крошки Ру.
    — Так как там говорится, Пух? — спросил Кролик. Пух слегка откашлялся и начал:
    СТРОКИ, СОЧИНЁННЫЕ МЕДВЕДЕМ С ОПИЛКАМИ В ГОЛОВЕ
    На днях, не знаю сам зачем,
    Зашёл я в незнакомый дом,
    Мне захотелось Кое с Кем
    Потолковать о Том о Сём.
    Я рассказал им, Кто, Когда,
    И Почему, и Отчего,
    Сказал, Откуда, и Куда,
    И Как, и Где, и Для Чего;
    Что было Раньше, что Потом,
    И Кто Кого, и Что к Чему,
    И что подумали о Том,
    И Если Нет, То Почему?
    Когда мне не хватало слов,
    Я добавлял то «Ах», то «Эх»,
    И «Так сказать», и «Будь здоров»,
    И «Ну и ну!», и «Просто смех!».
    Когда ж закончил я рассказ,
    То Кое-Кто спросил: — И всё?
    Ты говорил тут целый час,
    А рассказал ни то ни сё!…
    Тогда…
    — Очень, очень мило, — сказала Кенга, не ожидая рассказа о том, что произошло тогда. — Ну, самый, самый последний разок прыгни, Ру, дорогой мой, и марш домой!
    Кролик подтолкнул Пуха локтем в бок.
    — Кстати, о стихах, — поспешно сказал Пух. — Ты когда-нибудь обращала внимание на вон то дерево, во-он там?
    — Где?…- сказала Кенга. — Ну, дорогой малыш…
    — Во-он там, впереди, — сказал Пух, показывая за спину Кенги.
    — Нет!…- сказала Кенга. — Ну, Ру, дорогой мой, прыгай в карман, и пошли домой!
    — Нет, ты обязательно посмотри на вон то дерево, во-он там, — сказал Кролик, — Ру, хочешь, я тебя подниму? — И он взял Крошку Ру в лапы.
    — А на вон том дереве птичка сидит, — сказал Пух. — А может, это и рыбка.
    — Конечно, там птичка сидит, — сказал Кролик, — если только это не рыбка.
    — Это не рыбка, это птичка, — пискнул Пятачок.
    — Так оно и есть, — сказал Кролик.
    — Интересно, это скворушка или дрозд? — сказал Пух.
    — В этом весь вопрос, — сказал Кролик. — Дрозд это или скворушка?
    И тут наконец Кенга повернулась и посмотрела на вон то дерево.
    И в тот момент, когда она отвернулась, Кролик громким голосом сказал:
    — Ру, на место!
    И на место — в карман Кенги — вскочил Пятачок, а Кролик крепко обхватил Ру и помчался прочь что было духу.
    — Куда это Кролик девался?…- спросила Кенга, снова повернув голову. — Ну как, дорогой малыш, всё в порядке?
    Пятачок со дна кармана Кенги что-то пискнул — точь-в-точь как Ру.
    — Кролику пришлось уйти, — сказал Пух, — он, наверно, вспомнил о каком-то важном деле. Вдруг.
    — А Пятачок?
    — Наверно, Пятачок тоже о чём-нибудь вспомнил. Вдруг.
    — Ну ладно, мы пошли домой, — сказала Кен-га. — Всего доброго, Пух!
    Три огромных скачка — и она исчезла из виду. Пух посмотрел ей вслед.
    «Хотел бы я так прыгать! — подумал он. — Почему это одни умеют, а другие нет? Очень, очень обидно!»

    Кенга, спору нет, отлично умела прыгать, но Пятачку минутами, по правде говоря, хотелось, чтобы Кенга не умела. Бывало, возвращаясь домой из дальней прогулки по Лесу, Пятачок мечтал стать птичкой и уметь летать, но теперь, когда он болтался на дне кармана Кенги, в голове у него прыгали такие мысли:
    летать,
    называется… то я на это…
    это… никогда…
    «Если… не соглашусь!»
    — Ууууууу! — говорил он, взмывая в воздух, а спускаясь вниз, он говорил: — Ух!…
    И ему пришлось повторять «Уууууу-ух!», «Уууууу-ух!», «Уууууу-ух!» всю дорогу — до самого дома Кенги.
    Конечно, дома, как только Кенга расстегнула свой карман, она заметила, что произошло. В первую секунду она чуть было не испугалась, но сразу поняла, что пугаться нечего — ведь она была вполне уверена, что Кристофер Робин никому не позволит обидеть Крошку Ру.
    «Хорошо, — сказала она про себя, — раз они решили разыграть меня, я сама их разыграю».
    — Ну, Ру, дорогой мой, — сказала она, вытащив поросёнка из кармана, — пора укладываться спать.
    — Ага! — сказал Пятачок, стараясь произнести это слово как можно лучше. Но, увы, после такого ужасного путешествия «ага» получилось не очень хорошее, и Кенга, по-видимому, не поняла, что оно означает.
    — Сперва купаться, — весело сказала Кенга.
    — Ага! — повторил Пятачок, тревожно оглядываясь в поисках остальных.
    Но остальных не было. Кролик сидел дома и играл с Крошкой Ру, чувствуя, что с каждой минутой всё больше и больше его любит, а Пух, который решил попробовать стать Кенгой, всё ещё учился прыгать в той же ямке с песком.
    — Не знаю, — сказала Кенга очень задумчивым голосом, — может быть, тебе лучше сегодня принять холодную ванну? Как ты думаешь, Ру, милый?
    Пятачок, который никогда особенно не любил купаться, задрожал от возмущения и сказал самым мужественным голосом, каким только мог:
    — Кенга! Я вижу, что пришло время поговорить начистоту.
    — До чего ты смешной глупыш, Ру, — сказала Кенга, наливая воду в ванну.
    — Я не Ру, — громко сказал Пятачок. — Я Пятачок!
    — Да, милый, да, — сказала Кенга ласково. — Никто с тобой не спорит!… И голосу Пятачка подражает, какой умница! — пробормотала она, доставая с полки большой кусок жёлтого мыла. — Ну, что ты у меня ещё придумаешь?

    — Ты что, не видишь? — закричал Пятачок, — Глаз у тебя, что ли, нет? Погляди на меня!
    — Я-то гляжу, маленький мой Ру, — сказала Кенга довольно строго. — А вот ты помнишь, что я тебе вчера говорила про гримасы? Если ты будешь строить такие гримасы, как Пятачок, то, когда вырастешь, станешь похож на Пятачка, и ты тогда об этом очень-очень пожалеешь. А теперь — марш в ванну и не заставляй меня повторять это ещё раз!
    И, не успев опомниться, Пятачок оказался в ванне, и Кенга принялась изо всех сил тереть его большой лохматой мочалкой.
    — Ой! — пищал Пятачок. — Отпусти меня! Я же Пятачок!
    — Не открывай рот, дорогой, а то в него попадёт мыло, — сказала Кенга. — Ну вот! Что я тебе говорила?
    — Ты-ты-ты, ты это нарочно сделала, — булькнул было Пятачок, как только смог снова заговорить…
    Но тут во рту у него оказалась мочалка.
    — Вот так хорошо, милый, помалкивай, — сказала Кенга.
    В следующее мгновение Пятачок был извлечён из ванны и крепко-накрепко вытерт мохнатым полотенцем.
    — Ну, — сказала Кенга, — а теперь прими лекарство — ив постель.
    — К-к-какое ле-ле-лекарство? — пролепетал Пятачок.
    — Рыбий жир, чтобы ты вырос большим и сильным, милый. Ты же не хочешь быть таким маленьким и слабеньким, как Пятачок, правда? Ну, так вот.
    В этот момент кто-то постучал в дверь.
    — Войдите, — сказала Кенга. И вошёл Кристофер Робин.
    — Кристофер Робин, Кристофер Робин! — рыдал Пятачок. — Скажи Кенге, кто я. Она всё время говорит, что я Ру! А ведь я не Ру, правда?
    Кристофер Робин осмотрел его очень тщательно и покачал головой.
    — Конечно, ты не Ру, — сказал он, — потому что я только что видел Ру в гостях у Кролика. Они там играют.
    — Ну и ну! — сказала Кенга. — Подумать только! Как это я могла так обознаться!
    — Ага, ага! Вот видишь! — сказал Пятачок. — Что я тебе говорил? Я Пятачок!
    Кристофер Робин снова покачал головой.
    — Нет, ты не Пятачок, — сказал он. — Я хорошо знаю Пятачка, и он совершенно другого цвета.
    «Это потому, что я только сию минуту принял ванну», — хотел сказать Пятачок, но успел сообразить, что, пожалуй, говорить этого не стоит. Едва он открыл рот, собираясь сказать что-то совсем другое, Кенга живо всунула ему в рот ложку с лекарством и похлопала его по спине и сказала ему, что рыбий жир очень, очень вкусный, когда к нему как следует привыкнешь.
    — Я знала, что это не Пятачок, — сказала Кенга потом. — Интересно, кто это всё же может быть?
    — Может быть, какой-нибудь родственник Пуха? — сказал Кристофер Робин. — Скажем, племянник, или дядя, или что-нибудь в этом духе?
    — Вероятно, вероятно, — согласилась Кенга. — Только нам надо придумать ему какое-нибудь имя.

  3. ZzMaster Ответить

    Перечитываю время от времени.
    — А что, если…— начал Пух не спеша,— если, как только
    мы потеряем эту Яму из виду, мы постараемся опять ее найти?
    — Какой в этом смысл?— спросил Кролик.
    — Ну,— сказал Пух,— мы все время ищем Дом и не находим
    его. Вот я и думаю, что если мы будем искать эту Яму, то мы ее
    обязательно н е найдем, потому что тогда мы, может быть, найдем
    то, чего мы как будто не ищем, а оно может оказаться тем, что
    мы на самом деле ищем.
    — Не вижу в этом большого смысла,— сказал Кролик.
    — Нет,— сказал Пух скромно,— его тут нет. Но он
    собирался тут быть, когда я начинал говорить. Очевидно, с ним
    что-то случилось по дороге.
    — Если я пойду прочь от этой Ямы, а потом пойду обратно к
    ней, то, конечно, я ее найду,— сказал Кролик.
    — А вот я думал, что, может быть, ты ее не найдешь,—
    сказал Пух.— Я почему-то так думал.
    — Ты попробуй,— сказал неожиданно Пятачок,— а мы тебя
    тут подождем.
    Кролик фыркнул, чтобы показать, какой Пятачок глупый, и
    скрылся в тумане. Отойдя шагов сто, он повернулся и пошел
    обратно… И после того, как Пух и Пятачок прождали его
    двадцать минут, Пух встал.
    — Я почему-то так и думал,— сказал Пух.— А теперь,
    Пятачок, пойдем домой.

  4. Не перибевай меня Ответить

    – Кролику пришлось уйти, – сказал Пух, – он, наверно, вспомнил о каком?то важном деле. Вдруг.
    – А Пятачок?
    – Наверно, Пятачок тоже о чем?нибудь вспомнил. Вдруг.
    – Ну ладно, мы пошли домой, – сказала Кенга. – Всего доброго, Пух!
    Три огромных скачка – и она исчезла из виду.
    Пух посмотрел ей вслед.
    «Хотел бы я так прыгать! – подумал он. – Почему это одни умеют, а другие нет? Очень, очень обидно!»
    Кенга, спору нет, отлично умела прыгать, но Пятачку минутами, по правде говоря, хотелось, чтобы Кенга н е умела. Бывало, возвращаясь домой из дальней прогулки по Лесу, Пятачок мечтал стать птичкой и уметь летать, но теперь, когда он болтался на дне кармана Кенги, в голове у него прыгали такие мысли:
    … … … называется … … … …это
    это … летать, … … … на … … не
    … … … … … то никогда … … … соглашусь!
    Если … … … … … я
    – Ууууууу! – говорил он, взмывая в воздух, а спускаясь вниз, он говорил: – Ух!…
    И ему пришлось повторять «Уууууууу – ух!», «Уууууууу – ух!», «Ууууууу – ух!» всю дорогу – до самого дома Кенги.
    Конечно, дома, как только Кенга расстегнула свой карман, она заметила, что произошло. В первую секунду она чуть было не испугалась, но сразу поняла, что пугаться нечего – ведь она была вполне уверена, что Кристофер Робин никому не позволит обидеть Крошку Ру.
    «Хорошо, – сказала она про себя, – раз они решили разыграть меня, я их сама разыграю».

    – Ну, Ру, дорогой мой, – сказала она, вытащив поросёнка из кармана, – пора укладываться спать.
    – Ага! – сказал Пятачок, стараясь произнести это слово как можно лучше. Но, увы, после такого ужасного путешествия «ага» получилось не очень хорошее, и Кенга, по?видимому, не поняла, что оно означает.
    – Сперва купаться, – весело сказала Кенга.
    – Ага! – повторил Пятачок, тревожно оглядываясь в поисках остальных.
    Но остальных не было. Кролик сидел дома и играл с Крошкой Ру, чувствуя, что с каждой минутой всё больше и больше его любит, а Пух, который решил попробовать стать Кенгой, всё ещё учился прыгать в той же ямке с песком.

    – Не знаю, – сказала Кенга очень задумчивым голосом, – может быть, тебе лучше сегодня принять х о л о д н у ю ванну? Как ты думаешь, Ру, милый?
    Пятачок, который никогда особенно не любил купаться, задрожал от возмущения и сказал самым мужественным голосом, каким только мог:
    – Кенга! Я вижу, что пришло время поговорить начистоту.
    – До чего же ты смешной глупыш, Ру, – сказала Кенга, наливая воду в ванну.
    – Я не Ру, – громко сказал Пятачок. – Я Пятачок!
    – Да, милый, да, – сказала Кенга ласково. – Никто с тобой не спорит!… И голосу Пятачка подражает, какой умница! – пробормотала она, доставая с полки большой кусок жёлтого мыла. – Ну, что ты у меня ещё придумаешь?
    – Ты что, не видишь? – закричал Пятачок. – Глаз у тебя, что ли, нет? Погляди на меня!
    – Я?то гляжу, маленький мой Ру, – сказала Кенга довольно строго. – А вот ты помнишь, что я тебе вчера говорила про гримасы? Если ты будешь строить такие гримасы, как Пятачок, то, когда вырастешь, станешь похож на Пятачка, и ты тогда об этом очень?очень пожалеешь. А теперь – марш в ванну и не заставляй меня повторять это ещё раз!

    И, не успев опомниться, Пятачок оказался в ванне, и Кенга принялась изо всех сил тереть его большой лохматой мочалкой.
    – Ой! – пищал Пятачок. – Отпусти меня! Я же Пятачок!
    – Не открывай рот, дорогой, а то в него попадёт мыло, – сказала Кенга. – Ну вот! Что я тебе говорила?
    – Ты?ты?ты, ты это нарочно сделала, – булькнул было Пятачок, как только смог снова заговорить…
    Но тут во рту у него оказалась мочалка.
    – Вот так хорошо, милый, помалкивай, – сказала Кенга.
    В следующее мгновение Пятачок был извлечён из ванны и крепко?накрепко вытерт мохнатым полотенцем.
    – Ну, – сказала Кенга, – а теперь прими лекарство – и в постель.
    – К?к?какое ле?ле?карство? – пролепетал Пятачок.
    – Рыбий жир, чтобы ты вырос большим и сильным, милый. Ты же не хочешь быть таким маленьким и слабеньким, как Пятачок, правда? Ну, так вот.
    В этот момент кто?то постучал в дверь.
    – Войдите, – сказала Кенга.
    И вошёл Кристофер Робин.

    – Кристофер Робин, Кристофер Робин! – рыдал Пятачок. – Скажи Кенге, кто я. Она всё время говорит, что я Ру! А я ведь не Ру правда?
    Кристофер Робин осмотрел его очень тщательно и покачал головой.
    – Конечно, ты не Ру, – сказал он, – потому что я только что видел Ру в гостях у Кролика. Они там играют.
    – Ну и ну! – сказала Кенга. – Подумать только! Как это я могла так обознаться!
    – Ага, ага! Вот видишь! – сказал Пятачок. – Что я тебе говорил? Я – Пятачок!
    Кристофер Робин снова покачал головой.
    – Нет, ты не Пятачок, – сказал он. – Я хорошо знаю Пятачка, и он совершенно другого цвета.
    «Это потому, что я только сию минуту принял ванну», – хотел сказать Пятачок, но успел сообразить, что, пожалуй, говорить этого не стоит. Едва он открыл рот, собираясь сказать что?то совсем другое, Кенга живо всунула ему в рот ложку с лекарством и похлопала его по спине и сказала ему, что рыбий жир очень, очень вкусный, когда к нему как следует привыкнешь.
    – Я знала, что это не Пятачок, – сказала Кенга потом. – Интересно, кто это всё же может быть?
    – Может быть, какой?нибудь родственник Пуха? – сказал Кристофер Робин. – Скажем, племянник, или дядя, или что?нибудь в этом духе?
    – Вероятно, вероятно, – согласилась Кенга. – Только нам надо придумать ему какое?нибудь имя.
    – Можно звать его Пу?шель, – сказал Кристофер Робин. – Например, Ге?нри Пушель. Сокращённо.
    Но, едва получив новое имя, Генри Пушель вывернулся из объятий Кенги и прыгнул вниз. К его великому счастью, Кристофер Робин оставил дверь открытой.
    Никогда в жизни Генри Пушель?Пятачок не бегал так быстро, как сейчас! Он нёсся, не останавливаясь ни на секунду. Лишь в сотне шагов от дома он прекратил бег и покатился по земле, чтобы вновь обрести свой собственный – милый, уютный и привычный – цвет…

    Так Кенга и Крошка Ру остались в Лесу. И каждый вторник Крошка Ру отправлялся на целый день в гости к своему новому другу – Кролику, а Кенга проводила весь день со своим новым другом – Пухом, обучая его прыгать, а Пятачок в эти дни гостил у своего старого друга Кристофера Робина.
    И всем было ужасно весело!

    ГЛАВА ВОСЬМАЯ,

  5. EreGon Ответить

    С ОПИЛКАМИ В ГОЛОВЕ
    На днях, не знаю сам зачем,
    Зашел я в незнакомый дом,
    Мне захотелось Кое с Кем
    Потолковать о Том о Сем.
    Я рассказал им, Кто, Когда,
    И Почему, и Отчего,
    Сказал Откуда и Куда,
    И Как, и Где, и Для Чего;
    Что было Раньше, что Потом,
    И Кто Кого, и Что к Чему,
    И что подумали о Том,
    И Если Нет, То Почему?
    Когда мне не хватало слов,
    Я добавлял то «Ах», то «Эх»,
    И «Так сказать», и «Будь здоров»,
    И «Ну и ну!», и «Просто смех!».
    Когда ж закончил я рассказ,
    То кое-кто спросил: «И все?
    Ты говорил тут целый час,
    А рассказал ни те» ни се!..—
    Тогда…
    — Очень, очень мило,— сказала Кенга, не ожидая рассказа
    о том, что произошло тогда.— Ну, самый, самый последний раз
    прыгни, Ру, дорогой мой, и мы пойдем домой!
    Кролик подтолкнул Пуха локтем в бок.
    — Кстати, о стихах,— поспешно сказал Пух.— Ты
    когда-нибудь обращала внимание на вон то дерево, во-он там?
    — Где?..— сказала Кенга.— Ну, дорогой малыш…
    — Во-он там, впереди,— сказал Пух, показывая за спину
    Кенги.
    — Нет!..— сказала Кенга.— Ну, Ру, дорогой мой, прыгай в
    карман, и пошли домой!
    — Нет, ты обязательно посмотри на вон то дерево, во-он
    там,— сказал Кролик.— Ру, хочешь, я тебя подниму?— И он взял
    Крошку Ру в лапы.
    — А на вон том дереве птичка сидит,— сказал Пух.— А
    может, это и рыбка.
    — Конечно, там птичка сидит,— сказал Кролик,— если
    только это не рыбка.
    — Это не рыбка, это птичка,— пискнул Пятачок.
    — Так оно и есть,— сказал Кролик.
    — Интересно, это скворушка или дрозд? — сказал Пух.
    — В этом весь вопрос,— сказал Кролик.— Дрозд это или
    скворушка?
    И тут наконец Кенга повернулась и посмотрела на вон то
    дерево.
    И в тот момент, когда она отвернулась, Кролик громким
    голосом сказал:
    — Ру, на место!
    И на место— в карман Кенги— вскочил Пятачок, а Кролик
    крепко обхватил Ру и помчался прочь что было духу.
    — Куда это Кролик девался?..— спросила Кенга, снова
    повернув голову.— Ну как, дорогой малыш, все в порядке?
    Пятачок со дна кармана Кенги что-то пискнул— точь-в-точь
    как Ру.
    — Кролику пришлось уйти,— сказал Пух,— он, наверно,
    вспомнил о каком-то важном деле. Вдруг.
    — А Пятачок?
    — Наверно, Пятачок тоже о чем-нибудь вспомнил. Вдруг.
    — Ну ладно, мы пошли домой,— сказала Кенга.— Всего
    доброго, Пух!
    Три огромных скачка— и она исчезла из виду.
    Пух посмотрел ей вслед.
    «Хотел бы я так прыгать!— подумал он.— Почему это одни
    умеют, а другие нет? Очень, очень обидно!»
    Кенга, спору нет, отлично умела прыгать, но Пятачку
    минутами, по правде говоря, хотелось, чтобы Кенга не умела.
    Бывало, возвращаясь домой из дальней прогулки по Лесу, Пятачок
    мечтал стать птичкой и уметь летать, но теперь, когда он
    болтался на дне кармана Кенги, в голове у него прыгали такие
    мысли:
    Называется это
    Это летать, на не
    то никогда соглашусь! «
    «Если я
    — Ууууууу!— говорил он, взмывая в воздух, а спускаясь
    вниз, он говорил:— Ух!..
    И ему пришлось повторять «Уууууууу— ух!», «Уууууууу—
    ух!», «Ууууууу— ух!» всю дорогу— до самого дома Кенги.
    Конечно, дома, как только Кенга расстегнула свой карман,
    она заметила, что произошло. В первую секунду она чуть было не
    испугалась, но сразу поняла, что пугаться нечего — ведь она
    была вполне уверена, что Кристофер Робин никому не позволит
    обидеть Крошку Ру.
    «Хорошо,— сказала она про себя,— раз они решили
    разыграть меня, я их сама разыграю».
    — Ну, Ру, дорогой мой,— сказала она, вытащив поросенка
    из кармана,— пора укладываться спать.
    — Ага! — сказал Пятачок, стараясь произнести это слово
    как можно лучше. Но, увы, после такого ужасного путешествия
    «ага» получилось не очень хорошее, и Кенга, по-видимому, не
    поняла, что оно означает.
    — Сперва купаться,— весело сказала Кенга.
    — Ага!— повторил Пятачок, тревожно оглядываясь в поисках
    остальных.
    Но остальных не было. Кролик сидел дома и играл с Крошкой
    Ру, чувствуя, что с каждой минутой все больше и больше его
    любит, а Пух, который решил попробовать стать Кенгой, все еще
    учился прыгать в той же ямке с песком.
    — Не знаю,— сказала Кенга очень задумчивым голосом,—
    может быть, тебе лучше сегодня принять холодную ванну? Как ты
    думаешь, Ру, милый?
    Пятачок, который никогда особенно не любил купаться,
    задрожал от возмущения и сказал самым мужественным голосом,
    каким только мог:
    — Кенга! Я вижу, что пришло время поговорить начистоту.
    — До чего же ты смешной глупыш, Ру,— сказала Кенга,
    наливая воду в .ванну.
    — Я не Ру,— громко сказал Пятачок.— Я Пятачок!
    — Да, милый, да,— сказала Кенга ласково.— Никто с тобой
    не спорит!.. И голосу Пятачка подражает, какой умница! —
    пробормотала она, доставая с втолки большой кусок желтого
    мыла.— Ну, что ты у меня еще придумаешь?
    — Ты что, не видишь? — закричал Пятачок.— Глаз у тебя,
    что ли, нет? Погляди на меня!
    — Я-то гляжу, маленький мой Ру,— сказала Кенга довольно
    строго.— А вот ты помнишь, что я тебе вчера говорила про
    гримасы? Если ты будешь строить такие гримасы, как Пятачок, то,
    когда вырастешь, станешь похож на Пятачка, и ты тогда об этом
    очень-очень пожалеешь. А теперь— марш в ванну и не заставляй
    меня повторять это еще раз!
    И, не успев опомниться, Пятачок оказался в ванне, и Кенга
    принялась изо всех сил тереть его большой лохматой мочалкой.
    — Ой!— пищал Пятачок.— Отпусти меня! Я же Пятачок!
    — Не открывай рот, дорогой, а то в него попадет мыло,—
    сказала Кенга.— Ну вот! Что я тебе говорила?
    — Ты-ты-ты, ты это нарочно сделала,— булькнул было
    Пятачок, как только смог снова заговорить…
    Но тут во рту у него оказалась мочалка.
    — Вот так хорошо, милый, помалкивай,— сказала Кенга.
    В следующее мгновение Пятачок был извлечен из ванны и
    крепко-накрепко вытерт мохнатым полотенцем.
    — Ну,— сказала Кенга,— а теперь прими лекарство— и в
    постель.
    — К-к-какое ле-ле-карство? — пролепетал Пятачок.
    — Рыбий жир, чтобы ты вырос большим и сильным, милый. Ты
    же не хочешь быть таким маленьким и слабеньким, как Пятачок,
    правда? Ну, так вот.
    В этот момент кто-то постучал в дверь.
    — Войдите,— сказала Кенга.
    И вошел Кристофер Робин.
    — Кристофер Робин, Кристофер Робин!— рыдал Пятачок.—
    Скажи Кенге, кто я. Она все время говорит, что я Ру! А я ведь
    не РУ правда?
    Кристофер Робин осмотрел его очень тщательно и покачал
    головой.
    — Конечно, ты не Ру,— сказал он,— потому что я только
    что видел Ру в гостях у Кролика. Они там играют.
    — Ну и ну!— сказала Кенга.— Подумать только! Как это я
    могла так обознаться!
    — Ага, ага! Вот видишь! — сказал Пятачок.— Что я тебе
    говорил? Я Пятачок!
    Кристофер Робин снова покачал головой.
    — Нет, ты не Пятачок,— сказал он.— Я хорошо знаю
    Пятачка, и он совершенно другого цвета.
    «Это потому, что я только сию минуту принял ванну»,—
    хотел сказать Пятачок, но успел сообразить, что, пожалуй,
    говорить этого не стоит. Едва он открыл рот, собираясь сказать
    что-то совсем другое, Кенга живо всунула ему в рот ложку с
    лекарством и похлопала его по спине и сказала ему, что рыбий
    жир очень, очень вкусный, когда к нему как следует привыкнешь.
    — Я знала, что это не Пятачок,— сказала Кенга потом.—
    Интересно, кто это все же может быть?
    — Может быть, какой-нибудь родственник Пуха?— сказал
    Кристофер Робин.— Скажем, племянник, или дядя, или что-нибудь
    в этом духе?
    — Вероятно, вероятно,— согласилась Кенга.— Только нам
    надо придумать ему какое-нибудь имя.
    — Можно звать его Пушель,— сказал Кристофер Робин.—
    Например, Генри Пушель. Сокращенно.
    Но, едва получив новое имя, Генри Пушель вывернулся из
    объятий Кенги и прыгнул вниз. К его великому счастью, Кристофер
    Робин оставил дверь открытой.
    Никогда в жизни Генри Пушель-Пятачок не бегал так быстро,
    как сейчас! Он несся, не останавливаясь ни на секунду. Лишь в
    сотне шагов от дома он прекратил бег и покатился по земле,
    чтобы вновь обрести свой собственный— милый, уютный и
    привычный — цвет…
    Так Кенга и Крошка Ру остались в Лесу. И каждый вторник
    Крошка Ру отправлялся на целый день в гости к своему новому
    другу— Кролику, а Кенга проводила весь день со своим новым
    другом— Пухом, обучая его прыгать, а Пятачок в эти дни гостил
    у своего старого друга Кристофера Робина.
    И всем было ужасно весело!
    ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
    В КОТОРОЙ КРИСТОФЕР РОБИН ОРГАНИЗУЕТ
    «ИСКПЕДИЦИЮ» К СЕВЕРНОМУ ПОЛЮСУ

    Винни-Пух брел по Лесу, собираясь повидать своего друга
    Кристофера Робина и выяснить, не позабыл ли он о том, что на
    свете существуют медведи. Утром за завтраком (завтрак был очень
    скромный— немножко мармеладу, намазанного на соты с медом)
    Пуху внезапно пришла в голову новая песня (Шумелка). Она
    начиналась так: «Хорошо быть медведем, ура!»
    Придумав эту строчку, он почесал в голове и подумал:
    «Начало просто замечательное, но где же взять вторую строчку?»
    Он попробовал повторить «ура» два и даже три раза, но это
    что-то не помогало. «Может быть, лучше,— подумал он,— спеть
    «Хорошо быть медведем, ого! » И он спел «ого». Но, увы, и так
    дело шло ничуть не лучше. «Ну, тогда ладно,— сказал он,—
    тогда я могу спеть эту первую строчку два раза, и, может быть,
    если я буду петь очень быстро, я, сам того не замечая, доберусь
    до третьей и четвертой строчек, и тогда получится хорошая
    Шумелка. А ну-ка:
    Хорошо быть медведем, ура!
    Хорошо быть медведем, ура!
    Побежу…
    (Нет, победю!)

  6. Mr.Postmen Ответить

    ***
    На днях, не знаю сам зачем
    Зашел я в незнакомый дом,
    Мне захотелось Кое с Кем
    Потолковать о том, о сём.
    Я рассказал им, что, когда
    И почему и отчего,
    Сказал, откуда и куда
    И как, и где, и для чего;
    Что было раньше, что потом,
    И кто кого, и что к чему,
    И что подумали о том,
    И если нет, то почему!
    Когда мне не хватало слов,
    Я добавлял то «ах», то «эх»,
    И «так сказать», и «будь здоров»,
    И «ну и ну», и «просто смех»!
    Когда ж закончил я рассказ,
    То Кое-Кто спросил: «И все?
    Ты говорил тут целый час,
    А рассказал ни то, ни сё!»
    (Б. Заходер)
    ***
    На днях, не знаю сам зачем
    Зашел я в незнакомый дом,
    Мне захотелось Кое с Кем
    Потолковать о том, о сём.
    Я рассказал им, что, когда
    И почему и отчего,
    Сказал, откуда и куда
    И как, и где, и для чего;
    Что было раньше, что потом,
    И кто кого, и что к чему,
    И что подумали о том,
    И если нет, то почему!
    Когда мне не хватало слов,
    Я добавлял то «ах», то «эх»,
    И «так сказать», и «будь здоров»,
    И «ну и ну», и «просто смех»!
    Когда ж закончил я рассказ,
    То Кое-Кто спросил: «И все?
    Ты говорил тут целый час,
    А рассказал ни то, ни сё!»
    (Б. Заходер)
    ***
    На днях, не знаю сам зачем
    Зашел я в незнакомый дом,
    Мне захотелось Кое с Кем
    Потолковать о том, о сём.
    Я рассказал им, что, когда
    И почему и отчего,
    Сказал, откуда и куда
    И как, и где, и для чего;
    Что было раньше, что потом,
    И кто кого, и что к чему,
    И что подумали о том,
    И если нет, то почему!
    Когда мне не хватало слов,
    Я добавлял то «ах», то «эх»,
    И «так сказать», и «будь здоров»,
    И «ну и ну», и «просто смех»!
    Когда ж закончил я рассказ,
    То Кое-Кто спросил: «И все?
    Ты говорил тут целый час,
    А рассказал ни то, ни сё!»
    (Б. Заходер)
    ***
    На днях, не знаю сам зачем
    Зашел я в незнакомый дом,
    Мне захотелось Кое с Кем
    Потолковать о том, о сём.
    Я рассказал им, что, когда
    И почему и отчего,
    Сказал, откуда и куда
    И как, и где, и для чего;
    Что было раньше, что потом,
    И кто кого, и что к чему,
    И что подумали о том,
    И если нет, то почему!
    Когда мне не хватало слов,
    Я добавлял то «ах», то «эх»,
    И «так сказать», и «будь здоров»,
    И «ну и ну», и «просто смех»!
    Когда ж закончил я рассказ,
    То Кое-Кто спросил: «И все?
    Ты говорил тут целый час,
    А рассказал ни то, ни сё!»
    (Б. Заходер)

Добавить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *